Казахстан готовится перерабатывать промышленный лом из-за рубежа. На выходе должен получиться один из самых дорогих металлов в мире — рений. Однако наряду с экономическими перспективами возникает серьезный экологический вопрос. Редакция Bizmedia.kz разбиралась, где проходит грань между высокотехнологичным производством и превращением страны в полигон для химических отходов.
Не британский завод, а госпредприятие
В начале июля Министерство промышленности и строительства сообщило о подписании пятилетнего контракта между АО «Жезказганредмет» и британской компанией Maritime House Ltd. Его ориентировочная стоимость составляет 107 млн долларов. Одновременно в ведомстве заявили о новом инвестиционном проекте. В городе Сарань Карагандинской области планируется построить предприятие по производству металлического рения из вторичного сырья. Общая стоимость этого проекта оценивается в 30 млн долларов. На мировом рынке цена металлического рения высокой чистоты в последние годы колеблется в диапазоне от 2 до 5 тысяч долларов за килограмм, а в периоды дефицита может быть еще выше.
Казалось бы, речь идет об очередном привлечении в страну иностранных инвестиций. Британская компания вкладывает деньги в экономику Казахстана и строит новый завод. Однако ответы министерства на наш запрос показывают, что схема гораздо сложнее.
Во-первых, это не совсем иностранные инвестиции. Из 30 млн долларов, необходимых для строительства завода, собственные средства Maritime House составят лишь 15%. Остальные 85% планируется привлечь за счет кредитов у зарубежных финансовых институтов. После завершения строительства предприятие будет находиться в собственности и на балансе АО «Жезказганредмет», 100% акций которого принадлежат государству.
Во-вторых, министерство подтвердило, что завод будет перерабатывать импортный лом: отработавшие свой срок детали авиационных двигателей, газовых турбин и так далее. А поставлять его будет как раз Maritime House.
Есть еще один нюанс, который полностью меняет восприятие сделки — завод будет работать по схеме толлинга. То есть казахстанская сторона вообще не будет покупать сырье и продавать готовый металл. Мы лишь предоставляем площадку и технологии для переработки чужого сырья. Британцы поставляют лом и забирают обратно чистый рений. А 107 млн долларов в рамках контракта — это не доход от продажи металла. Это, по сути, оплата британцами услуг завода на пять лет вперед.
Зачем британцам Казахстан?
После знакомства с проектом возникает резонный вопрос. Если рений — настолько дорогой и стратегический металл, почему Великобритания не перерабатывает это сырье самостоятельно? Можно предположить несколько причин.
Во-первых, АО «Жезказганредмет» уже обладает технологиями переработки рения, поэтому партнеру не нужно создавать производство с нуля. Во-вторых, строительство подобных химико-металлургических предприятий в Европе обычно сопровождается значительно более жесткими экологическими требованиями и более высокой стоимостью реализации проектов. Наконец, свою роль может играть и стремление западных стран диверсифицировать цепочки поставок критически важных материалов.
Но остается вопрос, выходящий за рамки геополитики и технологий. Если развитые страны предпочитают отправлять ценное сырье за тысячи километров ради чистоты собственной природы, не превращаемся ли мы в полигон для их отходов?
Рений не выплавляют так же, как сталь. Его извлечение связано со сложными химическими процессами: использованием концентрированных кислот и многоступенчатой очисткой. Подобные предприятия требуют эффективной защиты от выбросов и безопасного обращения с высокотоксичными отходами.
Именно поэтому редакция задала министерству ряд конкретных вопросов. В частности, мы спросили:
- Будет ли на предприятии установлена Автоматизированная система мониторинга (АСМ) выбросов?
- Предусмотрена ли система замкнутого водооборота для исключения загрязнения вод Карагандинского региона?
- Как юридически регламентируется ввоз лома из ЕС, учитывая европейские ограничения на его экспорт (Scrap Leakage)?
- Будут ли извлекаться из лома попутные ценные металлы (никель, кобальт и др.)?
В ответ ведомство лишь сообщило, что на заводе предполагается использовать высокотехнологичное оборудование из Германии и Австрии:
«Проект направлен на развитие глубокой переработки сырья, создание экспортно ориентированного производства, укрепление промышленной кооперации с Великобританией и повышение роли Республики Казахстан в мировой цепочке поставок критически важных минералов. Проект полностью соответствует мировым стандартам «зеленой экономики» и экологической безопасности. При этом экономическая модель проекта позволяет обеспечить развитие нового производства без дополнительной нагрузки на государственный бюджет и без утраты государством контроля над создаваемым промышленным объектом».
Экологический офшоринг
В глобальной экономике существует термин — «экологический офшоринг». Развитые страны остро нуждаются в стратегическом сырье, будь то критически важные металлы, аккумуляторы нового поколения или редкоземельные элементы. Но они совершенно не хотят иметь дело с токсичными отходами, кислотными стоками и вредными выбросами, которые неизбежно сопровождают процесс добычи и сложной химической переработки такого сырья.
Им гораздо выгоднее перенести эти «грязные» этапы производства туда, где рабочая сила и энергоресурсы дешевле, а экологический контроль, возможно, менее прозрачен. В случае с Саранью, по схеме толлинга, Казахстан получает рабочие места и плату за сам процесс переработки, а британские партнеры — чистый металл для своих турбин и безупречную экологию у себя дома.
Именно поэтому молчание Министерства промышленности на экологические вопросы редакции — это самый тревожный момент во всей инвестиционной истории. Ведомство так и не подтвердило наличие автоматических датчиков выбросов (АСМ), которые нельзя «отключить на ночь», и не дало гарантий создания замкнутого водооборота, исключающего сброс токсичных отходов в почву Карагандинской области.
Если проект в Сарани окажется успешным, у завода наверняка появятся и другие клиенты кроме британцев. Но одновременно государству придется решить: где проходит граница между развитием высокотехнологичной переработки и импортом чужих экологических проблем? Пока четкого ответа на этот вопрос министерство не дало.
