Когда речь заходит о Караганде, в воображении возникают несколько привычных клише: чёрные от угольной пыли лица шахтёров с ослепительно белозубыми улыбками, вольные ковыльные степи Сарыарки, гигантские трубы металлургического комбината Qarmet — в общем, все дежурные атрибуты горняцко-сталеплавильного «сердца» Казахстана. Но после разговоров с местными жителями, после знакомства с «содержимым» популярных карагандинских пабликов возникает ощущение дежавю: карагандинцы озабочены теми же проблемами, что и жители куда более скромной по своему экономическому потенциалу области Абай, о которой два с лишним месяца назад писал Bizmedia.
/Абзал Калиев
Действительно, болячки те же самые: отвратительные дороги, удушливая экология, изношенные тепловые и электрические сети… Даже демографическое сальдо в регионе почти такое же: снижается рождаемость, растёт смертность, к тому же карагандинцы, как и абайцы, всё чаще «голосуют ногами»: за прошлый год из области выбыло почти 5700 человек, что, впрочем, немного (менее 8%) ниже показателя двухлетней давности. При этом область — одна из самых урбанизированных в стране: помимо областного центра с без малого полумиллионным населением, в регионе ещё 7 городов, по меркам Казахстана, довольно крупных. К примеру, в городе металлургов Темиртау облстат насчитал почти 176 тысяч жителей.
Понятно, что это требует повышенных расходов на поддержание в тонусе энергохозяйства и жилищно-коммунальной инфраструктуры. И если на так называемый «Новый город» — центр Караганды — ещё удаётся практически бесперебойно обеспечивать основными благами цивилизации, то даже для пригородов «шахтёрской столицы» такое — неслыханная роскошь. Те же темиртаусцы жалуются: едва закончился в 20-х числах апреля отопительный сезон, как им тут же «в нагрузку» отключили ещё и горячую воду. «На дворе XXI век, а Темиртау до сих пор деградирует… Сколько можно издеваться над людьми? Всегда отключали в мае (типа на пару недель), а давали в лучшем случае в октябре…» — негодуют одни. «Скоро, господа, снова превратимся в посёлок Самаркандский (именно его в 40-е годы прошлого века наделили городским статусом и назвали Темиртау — авт.)», — невесело шутят другие. «Ну ладно отопление, но горячую воду зачем так рано?» — вопрошают третьи.
В областном центре картина чуть получше, но тоже достаточно безрадостная — особенно в рабочих окраинных посёлках, формально входящих в городскую черту.
Один из таких «городских кварталов» — посёлок Курьяновка, до которого ещё не добрались специалисты региональной ономастической комиссии. Впрочем, и о центральном отоплении курьяновцам остаётся только мечтать. А уголь, которым они топят печи в домах, скорее коптит и чадит, нежели греет. На это, кстати, сетуют многие из тех, кто давно уже «подсел» на местный уголь. «В один из морозных зимних дней целых 14 вёдер в печь засыпали — а в доме теплее не стало, — делится одна из курьяновских жительниц. — Там угля кот наплакал, сплошь зола да камни».
Местные независимые экоактивисты связывают это с резко упавшим в последние годы качеством угля, который продают населению. Хотя тот же Qarmet и другие промышленные гиганты имеют доступ к углям гораздо лучшего качества — что вполне объяснимо: они дают стране металл и другую стратегическую продукцию, которой полны официальные сводки о промышленных достижениях региона. В этих рапортах показатели региона растут по всем «фронтам». И это правда: на сегодняшний день Карагандинская область — четвёртая по вкладу в ВВП страны.
К чести местных властей, они за «деревьями» достижений ясно видят «лес» проблем и всё реже пытаются «лакировать действительность». Правда, на «сигналы общественности» — к примеру, об ужасающем качестве воздуха в «столице» области — чаще всего следует стандартный ответ: в местной казне нет денег для того же перевода с печного отопления на газовое. И это такая же правда, как статистические выкладки о поступательном развитии экономики региона.
Аким посёлка Карабас уверяет, что пытается, как может, защитить жителей, но снять с подведомственной ему территории чёрную «вуаль» непроходящей угольной пыли — не в его силах. Посёлок буквально окружён угольными складами, щебёночными карьерами, другими технологически грязными производствами.
И, по большому счёту, этот, по существу, дальний пригород Караганды — символ всей области: её экономика, фигурально выражаясь, дышит полной грудью, а люди, чьим трудом это обеспечивается, в буквальном смысле видят то, чем пытаются дышать…
В общем, Караганда — регион контрастов, причём зачастую разительных. Как, впрочем, и вся наша страна…
