Доктор Ph.D. Омирсерик Байгенженов, профессор кафедры металлургии и обладатель государственной научной стипендии, напоминает: спор вокруг тарифа на переработку медного концентрата — это не только вопрос цены. Речь идёт о том, какую модель медной промышленности Казахстан выберет — экспорт сырья или развитие глубокой переработки внутри страны.
В своем посте на Facebook он поделился своим мнением по поводу медного будущего страны.
Дискуссия вокруг Методики определения тарифа на переработку медного концентрата давно вышла за рамки спора о цене одной услуги. За ней стоит более важный вопрос: какую модель медной промышленности Казахстан хочет построить – ограничиться добычей и экспортом концентрата или развивать внутри страны следующие производственные переделы.
Особенно актуален этот вопрос сейчас. Мировые платежи за переработку меди упали до исторических минимумов, тогда как Казахстан одновременно ставит задачу развивать производство продукции более высокого передела.
Государство определяет правила
У Методики есть прямая нормативная основа. В 2026 году Министерство промышленности и строительства получило полномочия разрабатывать и утверждать методику определения тарифа на переработку медного концентрата. Эта мера вписывается в более широкую логику государственной промышленной политики. Конституция закрепляет принцип, согласно которому недра и другие природные ресурсы принадлежат народу, а государство осуществляет право собственности от его имени. Это не означает запрета на экспорт сырья, но предполагает право государства создавать условия, при которых природные ресурсы приносят стране не только доход от добычи, но и дополнительную стоимость – через переработку, инвестиции, рабочие места и развитие промышленности. Экономический смысл этого принципа в том, что ресурсная база страны должна работать на долгосрочные интересы Казахстана.
Такой подход уже заложен в законодательстве. Закон «О промышленной политике» прямо ставит целью отход от сырьевой модели, углубление переработки и развитие продукции с высокой добавленной стоимостью. Более того, статья 60 предусматривает специальный механизм обеспечения отечественным сырьем предприятий обрабатывающей промышленности.
Эту же задачу в 2026 году обозначил Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев: «Производство продукции высокого передела должно становиться коммерчески более привлекательным, чем вывоз сырья». Именно в этой логике следует рассматривать Методику. Ее задача – не административно удерживать концентрат внутри страны и не перераспределять доход от добытчиков к металлургам. Задача – создать прозрачные экономические правила, при которых добыча остается инвестиционно привлекательной, а переработка внутри Казахстана получает возможность работать, модернизироваться и развивать новые мощности.
Поэтому спор должен идти не о том, вправе ли Казахстан создавать собственные правила переработки своего минерального сырья, а о том, как сделать эти правила прозрачными, экономически обоснованными и одинаковыми для всех участников рынка.
Нулевой TC не означает нулевую стоимость переработки
Один из главных вопросов дискуссии связан с мировым Treatment Charge – платой за переработку концентрата.
TC часто воспринимается как показатель стоимости плавки. Но это не одно и то же. TC формируется прежде всего под влиянием соотношения доступного концентрата и плавильных мощностей. Когда сырья недостаточно, заводы конкурируют за него и снижают плату за переработку. Сегодня этот дисбаланс особенно заметен. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), annual benchmark TC в 2026 году установлен на уровне $0 за тонну, а spot TC остаются отрицательными с 2024 года. С 2005 года на Китай пришлось более 90% прироста мировых медеплавильных мощностей, а его доля к 2025 году достигла примерно половины мирового объема. При этом затраты металлургического предприятия – электроэнергия, персонал, ремонт, экологические мероприятия и модернизация – никуда не исчезают.
Поэтому мировой TC важен как рыночный ориентир, но его нельзя автоматически считать себестоимостью переработки.
То же относится к золоту, серебру, серной кислоте и другим сопутствующим продуктам. Они действительно могут поддерживать экономику предприятия, особенно при низком TC. Однако их выручка не является чистой прибылью: извлечение и производство также требуют оборудования, энергии и дополнительных затрат. МЭА отмечает, что при исчезновении доходов от TC металлургические предприятия становятся сильнее зависимы от сопутствующей продукции, цены на которую более волатильны.
Кто должен платить за модернизацию
Еще один принципиальный вопрос – инвестиции.
Металлургический завод невозможно десятилетиями эксплуатировать только за счет текущих ремонтов. Производству нужны модернизация оборудования, экологические проекты, автоматизация и новые мощности.
Поэтому сама возможность учитывать инвестиционную составляющую в экономике переработки выглядит логично. Но здесь особенно важны прозрачные правила.
Инвестиции должны быть связаны с конкретным предприятием и конкретным проектом, подтверждаться фактическими затратами и иметь понятный срок возврата.
Именно такие ограничения позволяют отделить инвестиционный механизм от простой компенсации неэффективности.
Интересы добычи тоже должны быть защищены
У добывающих компаний есть обоснованный интерес минимизировать стоимость переработки и сохранять возможность выбирать наиболее выгодный рынок сбыта. Поэтому внутренний тариф должен быть экономически обоснованным и понятным для всех участников рынка. Собственно, в этом и смысл Методики: стоимость переработки должна определяться не в ручном режиме, а по единой и прозрачной формуле – на основе проверяемых затрат, понятной инвестиционной составляющей и одинаковых принципов для связанных и независимых поставщиков. При этом важно учитывать и экономику переработки. Если она полностью зависит от текущей мировой конъюнктуры TC, модернизация действующих заводов и строительство новых мощностей могут оказаться непривлекательными для инвестиций. Поэтому задача государства – не поддержать одну сторону за счет другой, а создать предсказуемые правила, которые сохраняют стимулы для развития и добычи, и переработки.
От сырьевого преимущества – к промышленному
Конституционный принцип о принадлежности недр народу не означает, что государство должно запрещать экспорт сырья. Его экономический смысл шире: использование природных ресурсов должно создавать для страны долгосрочную ценность. Это не только доход от добычи. Это перерабатывающие мощности, инвестиции, рабочие места, инженерные компетенции и возможность развивать следующие производственные переделы.
Поэтому задача государства — создать условия, при которых конкурентоспособная добыча сочетается с экономически устойчивой переработкой внутри страны. Для этого промышленности нужны прозрачные и долгосрочные правила, позволяющие модернизировать действующие предприятия и инвестировать в новые мощности.
Методика определения тарифа — необходимый и современный инструмент такой промышленной политики. При прозрачных и единых правилах она создает экономическую основу для развития отечественной переработки, не противопоставляя интересы добытчиков и металлургов.
В конечном счете речь идет не о перераспределении сегодняшней прибыли между участниками рынка. Речь идет о том, какую промышленность Казахстан оставит будущим поколениям. Методика позволяет сделать следующий шаг — превратить природное преимущество страны в долгосрочное промышленное преимущество.
