О новой экономике Казахстана чиновники говорят как об экономике технологий, высокой производительности и новых компетенций. Но когда дело доходит до конкретных заявок бизнеса, список востребованных профессий выглядит совсем иначе. Bizmedia.kz выяснил, каких специалистов государство готовит за счет бюджета.
Профессиональное обучение безработных — одно из ключевых направлений государственной политики в сфере занятости. Минтруд так описывает его задачу: дать гражданам новые компетенции для трудоустройства, а экономику обеспечить кадрами, отвечающими современным требованиям рынка. Для этого ведомство развивает Национальную систему квалификаций, внедряет профессиональные стандарты и укрепляет связь между учебными центрами и работодателями.
Программа краткосрочного профессионального обучения работает достаточно просто: работодатель подает заявку на конкретного специалиста, а государство за свой счет организует его обучение. В результате безработный получает новую профессию и работу, бизнес — закрывает вакансию, а государство — снижает уровень безработицы и, соответственно, расходы на пособия.
Масштаб программы растет. По данным Минтруда, по состоянию на 1 июля 2026 года на профессиональное обучение направили 3 741 человека против 3 049 за аналогичный период прошлого года. Рост составил около 23%.
Но гораздо интереснее самой динамики другое — какие специалисты сегодня нужны бизнесу настолько, что государство готово оплачивать их обучение.
Кого заказывает бизнес
В ответе на запрос Bizmedia.kz в Минтруда предоставили статистику за два года. В 2024 году больше всего после обучения трудоустроились по профессиям:
- «швея» — 1 045 человек
- «повар» — 849
- «парикмахер» — 640
- «оператор котельной» — 527
- «тракторист-машинист сельскохозяйственного производства» — 394
- «кондитер» — 327
Лидеры немного изменились в 2025, но общий характер спроса сохранился:
- швея — 1 179 трудоустроенных
- повар — 1 118
- тракторист-машинист — 590
- парикмахер — 401
- оператор котельной — 369
- кондитер — 363
К трактористам вопросов, пожалуй, меньше всего. Для сельского хозяйства наличие подготовленных механизаторов — вполне понятная потребность. Но рядом с ними год за годом оказываются повара и парикмахеры.
В официальном ответе Минтруд приводит и список профессий с самыми низкими показателями трудоустройства после завершения обучения за 2024–2025 годы. Примечательно, что если по востребованным швеям, поварам и трактористам ведомство предоставляет точную статистику, то в случае с аутсайдерами ограничивается лишь перечислением специальностей. Согласно ответу министерства, наиболее низкие показатели трудоустройства отмечались по профессиям «слесарь по эксплуатации и ремонту газового оборудования», «переводчик (письменный)» и «техник-оператор по обслуживанию ЭВМ».
Само по себе это не означает, что повара, швеи и кондитеры экономике не нужны. Нужны. Вопрос в другом: если система профессионального обучения ориентируется на реальные заявки работодателей, насколько в этой структуре спроса сегодня заметен тот самый переход к новой экономике, о котором государство говорит на уровне стратегии?
От стратегии — к текущим вакансиям
Здесь важно не смешивать разные уровни подготовки. Краткосрочное обучение решает вполне конкретную задачу — дать человеку новую профессию или необходимые навыки, чтобы повысить его шансы на трудоустройство. Подготовка инженеров, IT-специалистов и других кадров высокой квалификации в значительной степени относится уже к системе ТиПО и высшего образования.
Но это не отменяет связи профессионального обучения с экономическими изменениями. Государство ставит перед системой подготовки кадров более широкую задачу — успевать за изменением спроса на труд и технологическими изменениями. И здесь возникает определенное расхождение между долгосрочной целью и текущим спросом.
Работодатель сообщает, какой специалист ему нужен сейчас, государство организует обучение, а человек получает профессию, востребованную на текущем рынке. Такая модель вполне логична, если задача — закрыть существующую вакансию. Но если экономика действительно меняет структуру спроса, возникает следующий вопрос: достаточно ли ориентироваться только на сегодняшние заявки работодателей, чтобы подготовить кадры для экономики завтрашнего дня?
Почему только 64%?
Еще одна цифра из ответа Минтруда вызывает вопросы. В 2024 году профессиональное обучение завершили 8 541 человек, после завершения обучения были трудоустроены 5 506. В 2025 году из 8 191 обученных, трудоустроены 5 263.
Таким образом, в оба полных года доля трудоустроенных составляла примерно 64%. При этом само министерство устанавливает для организаций образования минимальный показатель трудоустройства выпускников — не менее 60%.
То есть фактический результат последних двух полных лет лишь немного выше установленного минимума. Поэтому логичный вопрос: если обучение организуется с учетом конкретного спроса работодателей, почему примерно каждый третий в итоге не оказался среди трудоустроенных?
Минтруд не утверждает, что причиной является невыполнение обязательств работодателями или недостатки самой программы. Но сам показатель остается примечательным.
Деньги и санкции
Профессиональное обучение безработных финансируется из местных бюджетов. В 2024 году на эти цели было предусмотрено 3,4 млрд тенге, в 2025 году — 4,3 млрд, на 2026 год запланировано еще 3,5 млрд тенге. То есть речь идет о 11,2 млрд тенге.
Это деньги не только на оплату самих курсов. Кроме того, сюда входят стипендии, проезд, проживание и медосмотр, а при обучении непосредственно у работодателя — зарплата на период обучения. Поэтому вопрос о том, кого именно готовит эта система, — не только о кадровой политике. Это еще и вопрос того, какой кадровый спрос государство поддерживает бюджетными деньгами. Если значительная часть этого спроса приходится на сферу услуг, то каким образом эти госрасходы соответствуют той экономике, которую Казахстан собирается строить?
В своем ответе Минтруда также анонсировало изменения в системе профобучения граждан. Но речь не о структурном пересмотре, а о… санкциях. Планируется обязать безработных возмещать все расходы, если они без уважительной причины бросили курсы или отказались от предложенной работы.
Если сопоставить общий объем финансирования за два года с числом завершивших обучение, получается около 460 тыс. тенге на одного человека. В своем ответе Минтруда особо подчеркивает, что это некорректная цифра, поскольку все зависит от множества нюансов. Тем не менее это дает примерное представление о сумме возврата. И непонятно, как государство собирается взыскивать этот долг с безработного, и что будет, если денег у него не окажется?
Портрет экономики?
Но главный вопрос остается прежним. Чиновники заявляют о переходе к новой экономике и необходимости готовить кадры для технологического обновления. Однако если посмотреть на конкретный спрос работодателей в системе краткосрочного обучения, то сегодня его в значительной степени формируют традиционные профессии.
Возможно, это просто честный портрет нынешней экономики: ей по-прежнему нужны повара, швеи и парикмахеры. Но тогда возникает вопрос уже не столько к системе обучения, сколько к самой экономике: насколько далеко страна продвинулась в развитии производства? Ведь спрос бизнеса продолжает формироваться сферой услуг.
