Закон о науке принят. Но самое интересное не попало в пресс-релизы. Редакция Bizmedia.kz выяснила, почему наукоград не даст бизнесу преференций, зачем государству цифровой контроль каждого микроскопа и почему двери НИИ решили открыть для детей.
В конце июня президент подписал новый закон по вопросам науки и наукоемких территорий. В официальных сообщениях документ называют этапом, который создаст новые механизмы поддержки исследований. Но за формулировками чиновников скрывается куда более важный нюанс.
До сего момента отечественная наука жила во многом отдельно от реальной экономики. Институты получали гранты, ученые защищали диссертации, университеты закупали оборудование, но на реальном секторе это почти никак не отражалось. Попытки изменить ситуацию были, но без особого результата. Теперь государство меняет модель управления наукой. Судя по тексту закона, государство больше не планирует просто финансировать «науку ради науки». Новая задача — напрямую связать исследования с промышленностью, удержать молодых специалистов в профессии и сделать так, чтобы дорогие приборы не простаивали без дела.
При этом сам закон — пока только база. Многие новые механизмы заработают лишь после принятия подзаконных актов.
Наукоград — это не СЭЗ
Одно из главных нововведений закона — появление наукоградов. Как официально подтвердило министерство в ответе на наш запрос, первым этот статус получит Курчатов. Это решение заложено в Концепции развития наукоемких территорий до 2035 года.
Выбор логичен. По сути, Курчатов уже был мощным наукоградом в советское время, только тогда он носил статус закрытого города (Семипалатинск-21) и обслуживал ядерный полигон. Сегодня это база Национального ядерного центра (НЯЦ РК), где занимаются мирным атомом, радиоэкологией и серьезными фундаментальными исследованиями. То есть государству не надо возводить научный центр с нуля. Есть город с уже существующей, пусть и специфической, научно-производственной базой. Осталось перестроить управление этой базой под современные экономические реалии.
В статусе «наукоград» есть важная деталь. Бизнес и инвесторы, по примеру СЭЗ, часто воспринимают статусы городов как сигнал к скорой раздаче льгот и послаблений. Но в министерстве развеяли возможные ожидания:
«…присвоение населенному пункту статуса наукограда не означает автоматического создания на его территории специальной экономической зоны… Для субъектов, осуществляющих деятельность на территории наукоградов, доступны действующие меры государственной поддержки науки… В случае создания на территории наукограда специальной экономической зоны ее участники смогут пользоваться преференциями, предусмотренными законодательством Республики Казахстан о специальных экономических зонах», — говорится в ответе министерства на запрос редакции.
То есть государство больше не раздает бонусы авансом. Сначала город должен доказать свою состоятельность как научный кластер, и только потом, возможно, он получит особый налоговый режим и таможенные преференции. Развивать же инфраструктуру наукоградов пока предлагается через механизмы государственно-частного партнерства.
Защитник без права вето
Закон вводит новую должность — Уполномоченного по правам ученых. Наша редакция спросила министерство: сможет ли омбудсмен своей властью вмешиваться в конфликты с руководством вузов или отменять сомнительные результаты грантовых научных конкурсов?
Ответ ведомства показал, что реальных рычагов давления у нового института не будет. Комитет науки уточнил, что омбудсмен:
- не наделен правом пересматривать результаты отбора научных проектов и программ;
- не может принимать обязательные для исполнения решения по трудовым спорам между учеными и работодателями.
Фактически его роль сводится к медиации. Уполномоченный будет консультировать исследователей, чьи права нарушены, и сопровождать их обращения в госорганы, апелляционные комиссии или суды. Кроме того, под него даже не станут создавать отдельное ведомство — омбудсмен будет работать при Национальной академии наук и финансироваться в рамках ее бюджета.
То есть государство дает ученым официального консультанта и защитника, но при этом оставляет сложившуюся административную вертикаль и механизмы распределения денег нетронутыми.
Микроскопы под учет
Пожалуй, самый наглядный пример изменения именно модели управления — это создание цифровой платформы e-Lab. Традиционно дорогостоящее оборудование закупалось разрозненно. Каждый институт или университет просил деньги под свои нужды. В итоге государство просто не видело полной картины: где стоят приборы, загружены ли они реальной работой и есть ли к ним доступ у коллег из других организаций.
Теперь в рамках системы «Казахстанская наука» появится цифровая платформа, которая объединит весь реестр оборудования и лабораторий коллективного пользования, купленных за счет бюджета. И суть здесь не просто в инвентаризации. Как подчеркнули в министерстве, реестр станет главным финансовым фильтром:
«Сведения, содержащиеся в платформе, будут учитываться при рассмотрении вопросов финансирования приобретения научного оборудования… что позволит принимать более обоснованные решения о распределении бюджетных средств, исключить приобретение оборудования, уже имеющегося в других научных организациях, и обеспечить его эффективное коллективное использование».
То есть логика такая: если НИИ просит деньги на прибор, который уже числится у соседей и при этом простаивает, новую покупку просто не одобрят. Однако именно в этом механизме пока больше всего белых пятен. Непонятно, кто будет оператором платформы и по каким расценкам ученые будут получать доступ к технической базе чужих институтов.
В ответ на эти вопросы в министерстве сообщили, что еще предстоит утвердить отдельные Правила. Именно в них пропишут порядок предоставления доступа к лабораториям, условия их использования и категории пользователей. От этих пока не написанных правил и зависит, станет ли e-Lab реальным инструментом для совместной работы или превратится в бюрократическое препятствие, где все оборудование формально общее, а фактически — недоступное.
Отсрочка от армии и квоты на работу
Закон расширяет поддержку молодых исследователей. И здесь государство тоже меняет тактику: если раньше упор делался на финансирование самого обучения, то теперь власти пытаются искусственно создать спрос на ученых на рынке труда.
Во-первых, Комитет науки ответил на наш вопрос о льготах по воинской службе. Как выяснилось, сама по себе корочка PhD от призыва не спасет. В министерстве уточнили:
«…гражданам, имеющим степень доктора философии (PhD) или доктора по профилю и осуществляющим научную деятельность на постоянной основе в научных организациях или ОВПО, предоставляется отсрочка от призыва на срочную воинскую службу на период осуществления данной деятельности».
То есть ушел из науки в сферу, не связанную с исследованиями — потерял право на отсрочку.
Во-вторых, государство начинает напрямую вмешиваться в кадровую политику компаний. Для субъектов квазигоссектора вводится обязательное квотирование рабочих мест для обладателей степени PhD — их должны брать в центры научно-исследовательских работ и конструкторские бюро. А для частного бизнеса запускают механизм «промышленных PhD». Чтобы коммерсанты охотнее нанимали ученых для опытно-конструкторских работ, государство обещает субсидировать затраты предприятий на их зарплаты.
Детская неожиданность
В официальном пресс-релизе о принятии закона этот пункт не упоминался вообще. Однако в ответе министерства оказалась крайне интересная деталь, касающаяся доступа к оборудованию.
Впервые закон разрешает использовать научную инфраструктуру государственных вузов и НИИ не только состоявшимся ученым, но и школьникам. Доступ к реальным лабораториям получат члены областных и национальных сборных по олимпиадам, а также участники конкурсов научных проектов.
Как именно одаренные школьники будут работать на сложном и дорогом оборудовании, пока неясно. Правила и порядок допуска школьников во «взрослые» лаборатории профильному ведомству тоже предстоит прописать в будущих подзаконных актах. Но сама по себе норма выглядит как сигнал: государство пытается стереть границу между школьным образованием и «большой» наукой.
Архитектура создана, дело за правилами
Закон принят, но значительная часть реформы еще впереди. Как показал ответ министерства, многие критически важные механизмы пока существуют лишь в виде концепций. Поэтому значительная часть практических вопросов пока остается без ответа. Например:
- как будут рассчитываться тарифы за доступ к чужому оборудованию;
- по каким конкретно критериям населенные пункты (помимо Курчатова) смогут претендовать на статус наукограда;
- какие компании квазигоссектора и в каком объеме будут обязаны создавать квоты для обладателей степени PhD.
Сам закон заложил лишь архитектуру новой научной политики государства — объединить инфраструктуру, контролировать закупки и напрямую связывать ученых с реальным производством.
Однако эффективность этой реформы будет зависеть не от появления в законе новых терминов вроде «наукоград» или «омбудсмен», а от того, насколько прозрачно и грамотно будут прописаны будущие подзаконные акты. Именно эти правила и порядки определят главное: станут ли новые механизмы реальным инструментом для развития отрасли или так и останутся декларациями на бумаге.
