В апреле 2026 года Научно-производственный центр зернового хозяйства им. А.И. Бараева заявил о получении патентов на новые засухоустойчивые сорта пшеницы, овса и проса. При этом ученые говорили о потенциальной прибавке урожайности от 2 до 10 центнеров с гектара. Редакция Bizmedia.kz задалась вопросом, когда эти достижения науки дойдут до казахстанских полей. Оказалось, что за победными пресс-релизами скрывается суровая реальность: уровень коммерциализации аграрной науки не превышает 17%, и большинство громких открытий так и не покидают стен лабораторий.
Молчание ученых
Заявленная прибавка в 2–10 ц/га для зоны рискованного земледелия Северного и Северо-Восточного Казахстана — это весомый экономический аргумент. Ведь выигрывают все. Фермеры получают дополнительную маржу с каждого гектара, институт обеспечивает себе приток средств от роялти, а элитно-семеноводческие хозяйства открывают для себя новые рынки сбыта, в том числе за счет экспорта семенного материала в соседние государства.
Главе ТОО «НПЦЗХ им. А.И. Бараева» Бауыржану Калибаеву мы задали базовые вопросы, на которые должен иметь ответ любой коммерчески ориентированный научный центр:
- Какова средняя урожайность данных сортов была зафиксирована конкретно в годы с острым дефицитом влаги?
- Была ли заявленная прибавка к урожайности зафиксирована на реальных полях фермерских хозяйств или только на малых опытных делянках?
- Заключены ли лицензионные договоры на размножение новых сортов с аттестованными элитно-семеноводческими хозяйствами?
- Какие объемы семян суперэлиты и элиты планируется произвести и передать в данные хозяйства в сезонах 2026–2027 годов?
- Существуют ли утвержденные прогнозные планы по наполнению внутреннего рынка семенным материалом данных сортов в перспективе 3–5 лет?
В НПЦЗХ им. А.И. Бараева запрос проигнорировали. Возможно, потому, что в реальных условиях на фермерских полях запатентованные сорта не испытывались, и аграриям придется поверить в повышенную урожайность на слово. То есть можно прийти к выводу, что все, о чем говорится в пресс-релизах аграрной науки страны, — не более чем лабораторная эйфория.
Финансовый парадокс
Молчание Центра выглядит особенно цинично на фоне его финансовых показателей. Институт оперирует бюджетами крупного бизнеса, несмотря на шлейф репутационных потерь (включая приговоры руководству в 2021 году за хищение 190 млн бюджетных тенге).
Согласно открытым данным, оценочная годовая выручка учреждения демонстрирует уверенный рост: с 20,6 млрд тенге в 2022 году до 25 млрд тенге в 2024-м. В текущем 2026 году этот показатель уже достиг отметки около 17,5 млрд тенге. Аналогичную динамику показывают и налоговые отчисления. Так в 2022 году Центр выплатил порядка 267,2 млн тенге. В 2025 году сумма налогов выросла до 367,6 млн тенге. За неполный 2026 год — уже 279,6 млн тенге.
Стабильный рост выручки и многомиллионные налоги говорят об активной хозяйственной деятельности. Но никак не об успешности. Чистая прибыль Центра едва превышает 1% от многомиллиардных оборотов. Центр располагает тысячами гектаров государственных угодий, но, судя по всему, генерирует доходы преимущественно за счет продажи товарного зерна и семян старой селекции, а не за счет роялти от прорывных инноваций. То есть можно предположить, что институт работает как рядовой агрохолдинг, но на казенных ресурсах. Именно поэтому предметные вопросы о коммерциализации новых патентов остаются без ответа.
Наука ради отчетов?
В отличие от подведомственного института, Министерство сельского хозяйства на запрос редакции ответило развернуто. Из документа следует, что быстрой революции на полях не предвидится. В МСХ отмечают, что процесс размножения семян занимает от 3 до 5 лет. То есть массовое масштабирование запатентованных сортов начнется не ранее 2028 года. При этом с 2026 года ведомство пересмотрело правила субсидирования. Теперь государство возмещает фермерам 70% затрат на покупку отечественных элитных семян (против 60% на импортные аналоги) и 50% на гибриды первой репродукции (против 40% на иностранные). Также планируется к 2030 году довести долю посевных площадей, обеспеченных семенами отечественной селекции, до 80%.
Однако эти планы выглядят труднодостижимыми на фоне системного кризиса материнской компании института им. Бараева — Национального аграрного научно-образовательного центра.
Депутаты Парламента, в частности фракция партии «Ауыл», регулярно подвергают НАНОЦ критике. Главная претензия: выделяемые на науку миллиарды не конвертируются в реальный результат для бизнеса. О том, что бюджетные вливания не дают конкретного результата, косвенно подтверждает и факт снижения госфинансирования. Если в 2024 году из бюджета выделилось 9,8 млрд, то в 2025 году — всего 2,7 млрд тенге.
Резкое сокращение финансирования может указывает на то, что государство устало вливать средства в неработающую систему. Тем более, что НАНОЦ регулярно попадает в списки самых убыточных госкомпаний. При этом уровень коммерциализации деятельности ученых в сельском хозяйстве годами не превышает 17%. То есть 8 из 10 патентов пылятся на полках, а не приносят реальную пользу экономике страны. И пока научно-исследовательские институты не начнут нести ответственность за коммерческую пригодность своих разработок, отечественная наука останется инструментом для освоения государственного бюджета.
