Заявление главы Минпромстроя Казахстана Ерсайына Нагаспаева о готовящемся совместно с Минэкологии «зеркальном» приказе о повышении утильсбора для российских и белорусских автомобилей вроде бы не сенсационная новость.
О намерении сделать это мы писали ещё в начале февраля именно с акцентом на «симметричность» казахстанского ответа России, таможенники которой фактически сделали ввозимые на территорию РФ авто казахстанской сборки «золотыми».
Ещё прошлой осенью российский телеграм-канал Baza сообщал: с весны 2024 года в Россию ввезли более 30 тысяч автомобилей Hyundai, Kia и Skoda казахстанской сборки в рамках ЕАЭС. Поскольку их производили в особой экономической зоне, владельцы при ввозе платили только «коммерческий» утильсбор — от 667 тысяч до 1,9 млн рублей. Однако с октября ФТС начала массово требовать доплаты — от 750 тысяч до 3,5 млн рублей. Своё решение таможня объяснила тем, что у автомобилей из Казахстана есть импортная декларация. В случае неуплаты владельцам грозит аннулирование ЭПТС (электронного паспорта транспортного средства).
Комментаторы из соседней страны сразу предположили: Казахстан хочет закрыть свой рынок для крупных российских автопроизводителей — прежде всего для АвтоВАЗа. И даже предположили: такие шаги могут привести к серии торговых войн внутри ЕАЭС и, в конечном счёте, — чуть ли не к развалу единого таможенного пространства. И вот теперь «малая торговая война» Москвы и Астаны вступает в фазу решительных действий.
Впрочем, министр Нагаспаев на вторничном брифинге в правительстве был далёк от столь радикальных выводов. По его данным, «не так много автомобилей из России заходит на территорию Казахстана. Поэтому никакого резкого всплеска цен на автомобили не будет. Я отношусь к этому вполне нормально, это рыночный механизм. 3,7%, по-моему, у нас российский импорт был, и я не вижу здесь рисков», — уверял он.
На самом деле не всё так просто. Во-первых, казахстанский автопром, для защиты которого предпринимаются «зеркальные» меры, всё ещё сильно зависим от импорта — технологий, комплектующих и т.п. Поэтому такие протекционистские меры могут помочь не столько отечественным Allur или Hyundai Trans Kazakhstan, сколько китайским товарищам, чьи железные кони — и без того заполонившие отечественный рынок — могут совсем монополизировать его в ущерб нашему производителю.
К тому же не исключены серьёзные проблемы в нашей «аграрке», ведь основу казахстанского парка сельхозтехники до сих пор составляют российские и белорусские тракторы с комбайнами. Та же ситуация со спецтехникой на балансе МЧС и частично Минобороны.
Чем может ответить Москва? У неё не так уж мало вариантов. Например, ещё больше увеличить утильсбор, ввести дополнительные сертификации, усложнить логистику (не только для продукции нашего автопрома). Есть в арсенале России и инструменты политического давления вроде не раз уже звучавших упрёков в «нарушают правил Евразийского экономического союза, создании искусственных барьеров для «свободного и равного для всех» евразийского рынка» и т.п.
Не приходится сомневаться в том, что всё это придаст дополнительную интригу предстоящему в мае саммиту глав государств ЕАЭС и приуроченному к нему государственному визиту президента РФ в Казахстан. Астане предстоит в ранге председательствующего в Евразийском союзе в 2026 году показать: Казахстан не собирается довольствоваться ролью «свадебного генерала».
