Государство тратит колоссальные средства и административные ресурсы на сдерживание цен на социально значимые продовольственные товары. Но как чиновники понимают, что принимаемые меры работают? С этим вопросом Bizmedia.kz обратился в Министерство торговли и интеграции. Выяснилось, что торговое ведомство готово говорить о самих мерах, но не об оценке их эффективности.
Когда дорожают социально значимые продукты, чиновники говорят о сезонности, логистике и ситуации на мировом рынке. Когда цены снижаются, в сообщениях властей сезонность тоже упоминается, но упор уже идет на стабилизационные фонды, ярмарки, меморандумы с производителями и контроль торговых надбавок. Но как определить, что именно повлияло на цену? Например, если овощи подешевели после поступления нового урожая, какую часть снижения можно считать результатом работы государства?
Мы задали Министерству торговли шесть вопросов именно об этом. Редакция попросила рассказать, существует ли методика определения причин изменения цен, как государство разделяет влияние своих мер и сезонных факторов и оценивает ли результат конкретных инструментов — от стабфондов до ярмарок.
Если цена не показатель, то что?
В ответе министерства есть фундаментальная фраза:
«Результаты отдельных мер, принимаемых для стабилизации ситуации на конкретных товарных рынках или в отдельных регионах, не всегда могут непосредственно и одновременно отражаться в статистических показателях».
Ведомство объясняет, что цена сама по себе не является достаточным и единственным показателем эффективности. И с этим трудно спорить: рост стоимости товара в магазине не означает, что государственная мера провалилась — возможно, без нее цена взлетела бы втрое. Но если результат государственной интервенции не обязательно виден в статистике цен, тогда должен существовать другой, четкий и измеримый способ понять, была ли мера эффективной. Однако из ответа министерства совершенно неясно, какой именно индикатор используется для оценки рентабельности затрат.
Министерство делает упор на количественные показатели проведенных мероприятий, а не на их экономическую отдачу. Например, ведомство рапортует:
«С начала 2026 года проведено 3,2 тыс. ярмарок, на которых продукция реализуется в среднем на 15% ниже рыночных цен».
Выглядит как успех. Но 15% разницы с рынком на локальной площадке — это не показатель эффективности государственной политики. Чтобы понять реальную пользу этих 3,2 тысяч мероприятий, нужны ответы на другие вопросы:
- Сколько государственных средств (включая логистику, администрирование и предоставление площадок) было потрачено на их проведение?
- Какую долю розничного рынка они охватили?
- Заставили ли эти ярмарки снизить цены обычных ретейлеров и рыночных торговцев в тех же регионах?
То же самое касается административных договоренностей. Министерство приводит конкретные зафиксированные цены по меморандумам:
- Яйцо категории С1 — не более 55 тенге за штуку
- Подсолнечное масло — не выше 780 тенге за литр
- Говядина — не выше 3 275 тенге за килограмм
Но если за этими обязательствами стоят государственные субсидии, льготные кредиты или другие формы непрямой поддержки производителей, возникает вопрос стоимости результата. Необязательно строить сложные эконометрические модели. Достаточно знать: сколько бюджетных тенге стоит государству удержание цены на один литр масла или десяток яиц. И стоит ли этот результат затраченных средств?
Мониторинг есть, расчетов — нет
Также в своем ответе министерство сообщает, что постоянно следит за ценами на социально значимые продовольственные товары и анализирует причины их изменения. При этом особо подчеркивается: изменение цены нельзя автоматически считать ни результатом государственных мер, ни доказательством их неэффективности.
«Каждый случай анализируется с учетом ситуации по конкретному товару и причин изменения его стоимости», — говорится в ответе.
Для анализа существенных изменений цен, по данным министерства, рассматриваются объемы производства и поставок, наличие запасов, зависимость от импорта, логистические расходы и другие факторы. Этим занимается в том числе Ситуационный центр на базе QazTrade. Но здесь остается главный вопрос: если одновременно меняются несколько факторов, как государство определяет вклад каждого из них? В запросе редакция попросила привести хотя бы один пример такого расчета — в долях или процентах. В ответе такого примера нет.
«Комплексный подход» как идеальная формула
Еще мы просили министерство привести за 2024–2026 годы примеры официальных сообщений, в которых рост цен на продукты объяснялся недостаточной эффективностью государственных мер, а не внешними, логистическими или сезонными причинами. Министерство мягко обошло этот вопрос стороной, еще раз повторив, что ситуацию надо оценивать комплексно. То есть с учетом производства, запасов, поставок, торговых надбавок и результатов конкретных механизмов стабилизации.
В целом из ответа министерства понятно, что государство делает: формирует запасы, проводит ярмарки, заключает меморандумы, следит за торговыми надбавками, работает с поставщиками и регулирует отдельные параметры импорта. Понятно и то, какие факторы государство учитывает: производство, поставки, запасы, импорт, логистику и сезонность. Но остается неясным: как из всего этого определяется вклад каждой причины в конечное изменение цены.
В связи с этим редакция Bizmedia.kz направляет второй, уточняющий запрос. Наш вопрос звучит иначе:
Если рост или снижение цены сами по себе не позволяют оценить эффективности мер, то по какому конкретно финансовому и аналитическому показателю Правительство решает, что тот или иной инструмент (ярмарки, стабфонды, меморандумы) окупает себя и его стоит продолжать финансировать?
