Казахстан до сих пор добывает нефть из месторождений, открытых еще в советское время. Теперь КМГ начинает новый цикл геологоразведки — и искать нефть придется значительно глубже, чем раньше. Bizmedia.kz разбирался, что это значит и зачем здесь нужны иностранные компании.
От добычи — к воспроизводству запасов
Проблема не в том, что нефти мало прямо сейчас, а в том, что любой добывающей стране необходимо постоянно воспроизводить свою ресурсную базу. Последние десятилетия отрасль работала в основном за счет эксплуатации уже открытых месторождений. Однако большинство действующих месторождений, которые обеспечивают добычу сегодня, были разведаны еще в советский период. Как подтвердил глава КМГ Асхат Хасенов на недавнем заседании Общественного совета, сегодня эти месторождения постепенно истощаются. Именно поэтому сегодня фокус стратегии нацкомпании смещается. Одной из ключевых задач становится не просто поддержание текущих объемов добычи, а масштабный поиск новых запасов.
И речь идет уже не о точечном изучении нескольких перспективных участков. По сути, КМГ формирует полноценный портфель геологоразведочных проектов, рассчитанный на многие годы вперед. В него входят более двух десятков объектов с общим ресурсным потенциалом в 4,7 млрд тонн условного топлива, программа глубокого разведочного бурения и отдельный план изучения глубокозалегающих отложений Прикаспийской впадины. То есть нацкомпания переходит к системному обновлению геологической базы.
При этом КМГ делает основной упор именно на глубокозалегающие подсолевые горизонты. Они рассматриваются как один из главных источников потенциальных крупных открытий. Показательный пример — участок «Березовский», который геологи называют «близнецом» гигантского Карачаганака, или проекты вроде «Каратона Подсолевого», где поисковые скважины уже опускаются на отметки около 6 тысяч метров.
Риски и перспективы
Бурение на глубинах 5–7 тысяч метров сопряжено с аномально высоким давлением и экстремальными нагрузками на оборудование. Тем временем Казахстан пока не обладает достаточной технической базой для таких работ. Стране нужны современные буровые установки, специальные сверхпрочные трубы и принципиально новые навыки и опыт сервисных компаний. То есть глубокое бурение требует огромных инвестиций. Однако, вероятность успеха, по оценкам самой нацкомпании, составляет всего 20–30%. Это означает, что из десяти разведочных скважин коммерческими могут стать лишь две-три.
Именно с этим можно связать приход в Казахстан крупных иностранных компаний в последнее время. КМГ, привлекая международных партнеров, использует механизм carry-финансирования. На таких проектах, как Каратон или Жылыой, разведку полностью оплачивает партнер-инвестор. То есть берет на себя финансовые риски на этом этапе. Если на участке найдут нефть, инвестор отобьет свои расходы из будущей прибыли. Так КМГ распределяет часть рисков с партнерами и одновременно сохраняет возможность проводить разведку на нескольких перспективных участках.
В свою очередь глубокое бурение создает спрос на оборудование, которого сейчас недостаточно. Если этот спрос будет долгосрочным, у мировых производителей появится мотивация переносить производство части оборудования в Казахстан. А вместе с ним — локализовать сервис, ремонт, производство комплектующих и подготовку специалистов. Уже сейчас КМГ ведет переговоры с китайскими производителями современного нефтеоборудования о локализации заводов в Казахстане. Бизнес видит долгосрочный спрос — план пробурить десятки сложных скважин. И в таком случае инвестиции в локальное производство получают экономическое обоснование.
Итог
Масштаб программы показывает, что КМГ начинает не просто новый этап геологоразведки. Компания постепенно формирует другую модель развития нефтяной отрасли. Поиск новых запасов становится одновременно стимулом для развития технологий, оборудования, нефтесервиса и локального производства.
В этом смысле глубокое бурение — лишь отправная точка. Если планы КМГ по геологоразведке и локализации будут реализованы, результатом станет не только пополнение ресурсной базы. Вокруг новой нефти может сформироваться новая промышленная цепочка — с собственным оборудованием, сервисом и компетенциями. И именно это может стать главным долгосрочным эффектом нынешних планов КМГ.
