Итак, «судьбоносный» Курултай с анонсированной речью президента прошёл в Кызылорде. И… не оправдал ожиданий целой армии конспирологов, предрекавших: мол, глава государства не только назовёт дату референдума по «реновации» Конституции, но и даст знать о том, суждено ли нам уже в этом году пережить «очередные внеочередные» парламентские, а то и президентские выборы. Судя по всему, в году Огненной лошади мы обойдёмся без электоральных треволнений – хотя президент прямо этого не утверждал.
Вот дословная цитата: «Комиссия всесторонне изучит и систематизирует все предложения, после чего будет подготовлен проект конкретных изменений. Лишь затем мы определим сроки проведения общенационального референдума».
А чуть выше Касым-Жомарт Токаев предложил сформировать из юристов, журналистов, курултайцев и других не последних людей эту самую Конституционную комиссию. Понятно, что оперативно собраться, приступить к работе и сформулировать готовые вопросы для плебисцита комиссионеры просто физически не успеют. Тем более если верить госсоветнику Ерлану Карину (а не верить ему у нас нет веских оснований): только за первый из двух дней Курултая в Кызылорде в рабочую группу по парламентской реформе поступило около двухсот предложений, а руководитель Института парламентаризма Наталья Пан заявила о потоке «писем» граждан и общественных организаций, поступающих через платформы e-Otinish и eGov, – с прошлого октября более 600. Так что анонсированной президентом Конституционной комиссии работы хватит по меньшей мере до конца года.
Между прочим, на первом заседании реформаторов парламента в октябре 2025-го президент предостерегал от излишней спешки:
«Для меня как для главы государства парламент является ключевым элементом политической системы страны. Поэтому, прежде всего, потребуется внести ряд поправок в Конституцию. Изменения затронут около 40 статей Основного закона. После этого необходимо привести в соответствие как минимум 10 конституционных законов и более 50 кодексов и законов. Этот процесс, по сути, сравним с принятием новой Конституции. Очевидно, что выполнить весь этот объём работы одномоментно невозможно. Требуется тщательная подготовка».
Сегодня, спустя три месяца, по-прежнему непонятно, какой выйдет назарбаевская Конституция из горнила «Жана Казахстана», однако некоторые очертания её стали более конкретными. Из наиболее интересного – возвращение института вице-президента. Причём интрига имеется как институциональная, так и персональная.
При первом президенте в должности его заместителя успели побывать двое – Сергей Терещенко и Ерик Асанбаев. При каждом из них эта должность имела не только свой политический вес, но и свой функционал. При Терещенко она была практически номинальной, а при Асанбаеве стала ключевой – прежде всего в плане видения политического и социально-экономического развития страны, только что получившей суверенитет. По мнению многих свидетелей той эпохи, именно популярность и «самостийность» Асанбаева стоили ему карьеры, а его должности – существования.
И вот Касым-Жомарт Токаев решился «повторить пройденное». Сам Касым-Жомарт Кемелевич сказал о старо-новой должности так:
«Речь идёт об учреждении института вице-президента. Круг его полномочий определяет сам глава государства. Предполагается, что вице-президент по поручению президента будет представлять интересы Республики Казахстан на международных форумах и переговорах с делегациями зарубежных государств, представлять интересы президента в парламенте, взаимодействовать с отечественными и совместными общественно-политическими, научными и культурно-просветительскими организациями, выполнять иные поручения президента».
Теперь интрига в том, кого именно президент Токаев выберет своим «дублёром» и, судя по всему, сменщиком. Многие поспешили «сосватать» на эту позицию Ерлана Карина, чья нынешняя должность государственного советника будет, как сказал президент, упразднена. Однако приведённая цитата Токаева даёт основания предполагать: на это место у президента могут быть и другие кандидатуры. Например, спикер упраздняемого сената Маулен Ашимбаев, у которого есть опыт депутатства в обеих палатах, понимание социальных и экономических закономерностей и, что немаловажно, определённый авторитет в экономических и предпринимательских кругах. Впрочем, заметим в скобках, Маулен Сагатханович вполне органично смотрелся бы и в роли спикера будущего Курултая (так Касым-Жомарт Токаев предложил назвать парламент).
Если вице-президентом станет Асанбаев, то такой шаг будет означать: Токаев, в отличие от Назарбаева, готов видеть рядом с собой сильного, авторитетного политика, он не боится конкуренции и озабочен прежде всего будущим страны.
Ещё одна фигура – бывший министр иностранных дел, а ныне помощник президента Мурат Нуртлеу. Сейчас, после известного скандала, он отошёл в тень. Но, судя по кадрам, на которых г-н Нуртлеу сидит по правую руку от президента в вашингтонском Белом доме, из обоймы он не выпал. Если он станет «вице», то нас, скорее всего, ждёт новый виток межэлитных войн, что крайне нежелательно.
Наконец, у будущего вице-президента вполне может быть и женское лицо. Речь о министре культуры и информации Аиде Балаевой, недавно получившей вице-премьерский статус. До внесения в Конституцию соответствующей поправки и утверждения её на референдуме у Аиды Галымовны ещё достаточно времени, чтобы проявить себя в качестве куратора социального блока в правительстве и заслужить очередное повышение. Это будет достаточно неожиданно, но вполне в духе президента Токаева. В конце концов, именно с его подачи в Законе о выборах появилась статья о «женской квоте» в мажилисе. Да и вообще, такой «тандем» явно прибавит Касым-Жомарту Кемелевичу в стране и за её пределами поклонников (и особенно поклонниц).
Как бы то ни было, надо признать: Кызылорда стала своего рода триггером перезагрузки всей политической системы. О том, к чему это приведёт, пока можно только догадываться. Очевидно лишь одно: ждать осталось недолго.
