Казалось, всё, к новому налоговому кодексу начали привыкать. Число негативных публикаций в сетях явно снижается, а объективных — явно растёт. Но появилось новое критическое мнение, причем, взгляд президента страны на новый Налоговый кодекс…
Правительство с новым кодексом планирует собрать еще $8 млрд
Правительство, благодаря новому Налоговому кодексу, планирует собрать в 2026 году дополнительно почти 4 трлн тенге. Это около $8 млрд. Денег у тех, кто платит налоги в этой стране, станет меньше, а у правительства — больше.
Сомневаюсь, что это приведёт к массовому закрытию бизнеса или реальной релокации в Кыргызстан или Узбекистан. Большинство будет адаптироваться к новым условиям. Это уже происходит. В этом году моей семье доначислили налоги. Были спорные моменты, но в целом — обоснованно. Выплатили. Это говорит об улучшении налогового администрирования.
«Как предприниматель, я понимаю, что теперь буду платить больше налогов — и это оказывает прямое влияние на управленческие решения, уровень рисков и темпы развития бизнеса», — пишет в Meta руководитель Проектного офиса по развитию креативных индустрий Данат Жумин
До новых налогов эти условные $8 млрд могли остаться у бизнеса в карманах и быть потрачены на развитие бизнеса, образование или потребление. Теперь этими деньгами будет распоряжаться государство. И ключевой вопрос — как именно. Если бюджет начнут тратить более эффективно и осмысленно — выиграют все. Если всё останется как прежде — станет только хуже.
Новый Налоговый кодекс сильно взволновал граждан, особенно в МСБ. Если всё закончится тем, что люди поворчат и смирятся, системных изменений не произойдёт. Но если, начав платить больше, граждане начнут требовать большей эффективности бюджетных расходов, обсуждать бюджеты всех уровней, это может стать переломным моментом. В этом смысле рост налогов — шанс на усиление подотчётности государства, прозрачности решений и качества управления. Возможно, именно сейчас появляется почва для устойчивого общественного запроса и даже движения за эффективные госрасходы. Без этого дополнительные триллионы так и останутся цифрой в бюджете. С этим — могут стать началом реальных институциональных изменений.
Новый кодекс — это кодекс 1995 года без отраслевого лобби
Прочитал новый Налоговый кодекс. Из-под НДС вывели сельское хозяйство и мелких производителей. Хорошая новость. Упрощенка стала иметь достойный объем. Метаться не надо. Для микробизнеса — 0 ставка ИПН и небольшие налоги. Для банков появилась ставка КПН 25%, за все кредиты, кроме кредитов бизнесу. И там же есть и НДС на их услуги, по чистой стоимости. Значит, банковское и строительное лобби не участвовали в создании этого НК, пишет экономист и общественный деятель Марат Абдурахманов.
[И банки уже заявляют о новых тарифах, указывая связь с НДС]
Спорные нормы убрали. Норма по отсутствию зачета расходов предприятий, работающих на упрощенке, плательщиками на общеустановленном режиме, стала понятнее.
Ритейлерам теперь выгодно наличие крупных сельхозкооперативов, которые фактически освобождены от НДС и их продукция без НДС переходит ритейлу. Дополнительного НДС нет.
Сеть ИП всех недобросовестных налогоплательщиков становится невозможной из-за сплошного налогового мониторинга движений по банкам. Горизонтальный сплошной контроль банковских счетов и позволяет давать декларации налогоплательщикам с предварительным заполнением.
Норма по налогообложению коллекторов — хороша. Небольшие производства, с оборотом до 5000 МРП (менее 22 млн тенге) освобождены от НДС. Таких — большинство. Разъяснительная работа пока не идет. Налоги на землю и имущество подняли. Появилась глава по налогообложению гастрабайтеров.
«НК 2025 года действительно является аналогом НК 1995 года, но без отраслевых пролоббированных норм», — считает Абдурахманов.
СЭЗы хотят освободить от налогов. Инвалидам дали льготу, теперь их оборот 5000 МРП в месяц не подпадает под налогообложение. Обществам инвалидов стоит возродить общественное движение инвалидов. Продукция их будет без налогов, практически, рекомендует эксперт.
В сельском хозяйстве вводится ставка КПН 0,5%, наконец. Теперь: с доходов в аулах налоги в общем, получаются 0,5% и налоги с зарплаты, в городах — налог 20% плюс налоги с зарплаты.
Критику нового НК понимаю. Многолетнее лобби банков и строителей закончилось 1 января 2026 года.
Строители должны показывать реальные цены покупки материалов, через систему горизонтального мониторинга. Работающие на стройке будут работать на зарплату. У них налогов будет меньше.
В экономике, есть понятие предела фискального распределения — сколько можно собрать налогами по отраслям и стратам. Сумму эту Минэкономики не публиковал. Считал. Получается, при предельном доходе всех, кто попадает под действие нового НК, около 70 трлн тенге и расходах предприятий и граждан 50 трлн тенге, можно собрать налогами и сборами 20 трлн тенге максимум! А в бюджете госрасходы госбюджета 37 трлн тенге. То есть, их план заведомо невыполним. Вместо этого, через инфляцию, наши чиновники снижают совокупный спрос и через льготы нерезидентам, поощряют вывоз капитала. Снижение спроса в этом году составило 16%, вывоз капитала составил не менее $20 млрд. Поэтому вводят жёсткие нормы по администрированию. Это вызовет отток вкладчиков из банков. Поэтому, новый закон о банках обсуждают не случайно, добавляет Абдурахманов.
Господдержка, это — узкая дверь
Как правительство, не только Бектенова, распоряжалось собранными налогами показал, отчасти, аудит.
«По расчетам аудита, данные Миннацэкономики по объемам поддержки (бизнеса — Bizmedia.kz.) занижены минимум в 2 раза. Так, оценочно, без учета налоговых льгот и преференций, за 6 лет государство поддержало предпринимателей на 4,5 трлн тенге. 90% средств приходится на 5 инструментов: субсидирование расходов и ставок по кредитам, закуп гарантированного объема товаров, кредитование и лизинг», — заявил председатель Высшей аудиторской палаты (ВАП) Алихан Смаилов на заседании мажилиса РК.
По его словам, действует множество мер, механизмов и операторов, в которых обычному предпринимателю трудно разобраться. Централизованной информплатформы, охватывающей все виды поддержки: от подачи заявки до оценки эффектов, нет. Миннацэкономики сформировало Единый реестр мер поддержки, но реестр не охватывает всех мер, предусмотренных предпринимательским кодексом, и содержит неактуальные меры.
Единой методологии оценки эффекта мер нет. Понятия социального и экономического эффекта размыты. Неясно, как их считать, за какой период и как связать результат с конкретной мерой поддержки, пояснил Смаилов.
«В особенности, когда субъект бизнеса хронически финансируется из госбюджета и получает до 19 мер поддержки из разных источников. Поэтому они продолжают действовать по инерции. Акцент в оценке эффективности смещен на количественные показатели, ограничиваясь рабочими местами и налогами. Реальные рост объема производства, добавленной стоимости и финансовой устойчивости бизнеса не отслеживаются», — сказал председатель ВАП.
По оценке аудита, сервис Baqylauda не стал цифровой платформой для мер господдержки: статус законом не закреплен, не все операторы и госорганы вносят свои сведения и есть непроверенные данные. Разрозненная система господдержки привела к множеству операторов: для субсидирования, экспортного финансирования, консультаций и другого. Цена их услуг определяется произвольно, без учета реальных трудозатрат, а качество работы не оценивается, отметил Смаилов.
Некоторые операторы устанавливают свои правила: требуют у бизнеса лишние документы, нарушают принципы равного и прозрачного доступа к господдержке. Так, по инструменту «Мен кәсіпкер» в отношении отдельных компаний НПП «Атамекен» ограничивается консультациями, а кому-то проводил выставки, бизнес-обучение и разработку бизнес-плана, а к инструменту «Деловые связи» НПП «Атамекен» допускались лица, не подпадающие под критерии отбора, для отдельных компаний господдержка оказывалась при низком кредитном рейтинге, поддерживались проекты, не соответствующие условиям льготного финансирования, сказал Смаилов.
«К получателям мер господдержки должны устанавливаться встречные обязательства. В случае их невыполнения деньги подлежат возврату. Однако они не всегда предусматривались. В результате, в Павлодаре подведены инженерные сети на 2,4 млрд тенге к заводу, которого фактически нет», — заявил Смаилов.
По его словам, по одному проекту из-за неверных расчетов 20 млрд тенге были не освоены и аннулированы. Зафиксированы выплаты дивидендов собственникам в период господдержки: ограничений здесь нет, но суммы, превышающие объем поддержки, вызывают вопросы.
Выявлены факты долгого доведения средств. Иногда расходы подгонялись под сумму льготного кредита. Формально документы есть и кредиты погашаются, но средства могли пойти на другие проекты. В отдельных случаях устанавливались легкодостижимые обязательства.
«В целом, на 1 тенге господдержки в основном приходится менее 1 тенге уплаченных налогов», — заявил Смаилов.
По оценке ВАП, рост поступлений налогов зафиксирован в 64% проектов с финансовой господдержкой, но не всегда за счет самих мер. В ряде случаев производство не запущено, оборудование не используется, а налоги растут за счет ранее налаженного бизнеса. Эффект нефинансовых мер не рассчитывается и не отслеживается, хотя их стоимость для государства в разы выше рыночных аналогов.
По итогам проверок, по данным Смаилова, в совокупности выявлены:
- финансовые нарушения на 13 млрд тенге
- факты неэффективного планирования и использования бюджетных средств — на 133 млрд
- искажения финансовой отчетности — на 132 млрд тенге
- будут переданы в правоохранительные органы — 14 материалов
- направлено для привлечения к адмответственности — 105 материалов.
Вице-премьер Жумангарин на упрек депутат сената Юлии Кучинской, что порядка 67% предпринимателей не знали о действующий господдержке, так ответил.
«Никогда задача не стояла охватить господдержкой всех предпринимателей. Это невозможно. Надо несколько бюджетов страны потратить, чтобы всех удовлетворить. Естественно, это — узкая дверь. (…) Нужна специализация: региональная, отраслевая. Надо перед собой задачи ставить, региональные диспропорции уменьшать».
Селлерам на маркетплейсах выгодно регистрировать бизнес в Кыргызстане
Пока торгующий бизнес «уходит» в Кыргызстан, потому что якобы там налоги ниже, производственники заняты улучшением конструкций. Причем, в АВЗ, уже под линию роботов.
Не понимаю аргумента про уход. Рынок — тут, персонал — тут, бизнес — тут. Как можно влегкую, скажем, мне перетащить свой завод в Узбекистан, тут цех перенести внутри завода — геморрой. Может, у торговли это влегкую, производствам — довольно сложно, размышляет в Meta основатель и владелец ТОО «Алматинский вентиляторный завод» Марат Баккулов.
Видел в прошлом году завод Siemens в Швейцарии, где налоги ниже, чем в Германии, но это — завод с нуля. Наверное, такие гиганты могут себе позволить влегкую переехать из-за выгод в несколько сотен миллионов долларов налогообложения, а наши — не понимаю. Хотя, не в теме. Налоги, это — тяжело, но не самая главная проблема. Больше, вопросы персонала и рынка. Персонал решаем через роботизацию, а рынок через работу с продажами и с продуктом, считает Баккулов.
«Не стоит все измерять через призму «своего». Легковикам нашим, например, гораздо легче организовать производство в Кыргызстане и Узбекистане и продавать продукцию здесь и в России. И бизнес уже принимает решения…», — возражает один из фолловеров.
«В Россию из Кыргызстана уже не могут, там теперь дополнительные оплаты ввели в Wildberries, и тем, кто шили и работали оттуда, все уже стало невыгодно, особенно швейные цеха, и у нас тоже введут так», — возражают возражающему.
Если онлайн, то зачем налоги, вообще, платить. В ОАЭ — вообще, нуль, удивляется Баккулов.
В Казахстане — 200 тыс. селлеров на маркетплейсах, из них 81 тыс. работает на экспорт из Казахстана в РФ и далее. Сейчас Wildberries, Ozon из-за запрета на вычеты В2В обязывают перейти эту 81 тыс. торговцев на общеустановленный режим. А в том же Кыргызстане сохраняется возможность работать через упрощенку. От экспорта маркетплейсов в страну поступало $400 млн, ежегодно. Есть над чем задуматься, добавляет еще один комментатор.
Доходов становится у государства меньше, потому что нефть расти не собирается, распечатывать никто Нацфонд не будет, потому что съедим его за лет за 5, а потом будет еще хуже. Бюджет будут сжимать, налоги, если еще раз не повысят, и то хорошо. Эффективностью госрасходов то же придется власти заниматься. Хотя все равно будут пытаться играть в популизм, вроде сдерживания цен на продукты, дешевый бензин и тарифы. Но дело это пустое, потому что денег лишних нет. Короче, денег будет меньше, халявы — тоже. Но какого-то супер краха и резкого снижения тоже не предвидится, пишет Баккулов же, через пару недель.
НДС не стимулирует инвестиции, производительность и предложение
В части налоговых изменений президентом Токаевым было сказано, что «подобного рода реформы проводятся во многих странах, например, в России НДС недавно был поднят до 22%». Но опыт других стран не гарантирует ни правильность, ни уместность реформы именно в данных условиях. То, что нечто делается «где-то ещё», логически не означает, что это правильно «здесь и сейчас». Экономики стран различаются по уровню доходов, структуре спроса, инфляции, эффективности институтов и системе социальной компенсации. Без сопоставления этих условий пример не доказателен, анализирует в сети Meta экономист Рахимбек Абдрахманов.
Его удивляет, что «вполне оправданная экономическая критика Налогового кодекса со стороны экспертов была названа «паническими настроениями», а дискуссия по реформе переводится властью из плоскости «верно или неверно» в плоскость «не стоит так эмоционально реагировать».
Кроме того, президент Токаев сравнил новый Налоговый кодекс с «современным общественным договором» и отметил, что перезагрузка налоговой системы нужна из-за ошибок прошлой фискальной политики. Но это логически несовместимо: если повышение НДС — реакция на прошлые ошибки и бюджетные дыры, то это фискальное латание, а не перезагрузка системы; если же речь идёт о новом общественном договоре и росте доверия, то справедливая налоговая нагрузка не может расти, по мнению Абдрахманова, за счёт косвенного налога НДС, который перекладывается не на «тяжеловесов» экономики, а на конечного потребителя — граждан и МСБ.
В интервью говорится, что главная задача реформы — обеспечение устойчивого экономического роста. Однако выбранный инструмент противоречит заявленной цели: НДС — налог на потребление, он не стимулирует инвестиции, производительность и расширение предложения, а при высокой инфляции и слабом спросе работает проциклически, замедляя рост.
«Справедливое перераспределение» предполагает изъятие сверхдоходов у сильных игроков, тогда как повышение НДС сильнее всего бьёт по обычным домохозяйствам», — заключает Абдрахманов.
